— Ты знаешь правильные слова, да? Что ж, верно. Они меня возбудили, и я отправился искать себе женщину. Которая готова была бы со мной пойти, разумеется. Я не насильник.

— Уж надеюсь. Я вешаю своих солдат за такие дела.

— И совершенно правильно поступаешь, генерал. Нет, я искал женщину, которая согласилась бы. И увидел эту деваху. Она бродила по лагерю и заглядывала под пологи шатров — точно зазывала клиента. И у нее были вполне себе аппетитные формы, так что я сграбастал ее и поцеловал… Это ведь нельзя считать принуждением, верно?

— Можно сказать, что это было слишком вольное обращение с незнакомкой, Спэгг, и если бы она оказалась не старой каргой, а юной девицей, у тебя могли возникнуть крупные неприятности. И вообще говоря, полагаю, что ведьма тоже имеет право пожаловаться на домогательства. Но поскольку Гнарлггут этого не сделала, на сей раз можешь быть свободен. Пусть это послужит тебе уроком, Спэгг: не надо набрасываться… и не смотри на меня так… не надо набрасываться на женщин. Сперва спроси согласия. Что, если бы это оказалась моя жена?

— Моя голова уже торчала бы на заостренном колу.

— Именно. Или украшала бы изголовье моей кровати. Думай, прежде чем делать. Ты можешь присвоить все кремовые торты и пивные бутылки в королевстве, но не приставай к женщинам — молодым ли, старым ли. Иначе дело может кончиться чем-нибудь похуже, чем обожженные губы.

— Я уже жалею, что поделился с тобой. Мне нужно было сочувствие, а не наставление. Я мог сказать, что обжегся горячим супом. Ладно, спасибо и на том, генерал. Пойду-ка я пройдусь. — Он бросил нервный взгляд на проем шатра. — Надеюсь, эта ведьма не шатается где-нибудь поблизости. Ей мог понравиться мой вкус. Знаешь, ведьмам нельзя доверять, им наплевать на все законы. Они как тигры-людоеды: только б единожды узнать вкус человечьей плоти!

Поговорив со Спэггом, Солдат и сам вышел на прогулку, чтобы поближе взглянуть на стены города, возвышавшиеся над красными шатрами его армии.