— Почему эта информация может быть не актуальна? — Манфреди соединил обе ладони.

— Дело в том, что абонентский ящик, куда следует послать письмо, уже не существует. Письмо пролежит какое-то время в отделе невостребованной почты и вернется к нам.

— Вы уверены?

— Да, уверен.

Ноэль полез в карман за ручкой и перевернул конверт, чтобы еще раз взглянуть на восковые печати. Их не ломали, но какое это имеет значение, в самом деле? Холкрофт положил конверт перед собой и расписался.

Манфреди поднял руку.

— Вы понимаете — что бы ни содержалось в этом конверте, это не имеет никакого отношения к нашему участию в договоре, разработанному «Ла Гран банк де Женев». С нами никто не консультировался, и мы не были ознакомлены с содержанием этого конверта.

— Вы как будто чем-то встревожены. По-моему, вы только что сказали, что это уже не имеет значения. Ведь все это было так давно.

— Меня всегда тревожат фанатики, мистер Холкрофт. И ничто и никогда не заставит меня изменить моей точки зрения. Это, знаете ли, типичная банкирская предосторожность.

Ноэль стал ломать печати. Воск от времени затвердел, и ему пришлось приложить немалые усилия. Он распечатал конверт, вытащил оттуда сложенный листок бумаги и развернул его.

Долго пролежавшая в конверте бумага обветшала, из белой превратившись в коричневато-желтую. Текст на английском языке был написан крупными буквами готическим шрифтом. Чернила сильно выцвели, но разобрать буквы еще было можно. Холкрофт сразу взглянул на нижнюю часть листка, ища подпись. Подписи не было. Он начал читать.

Написанное тридцать лет назад послание производило жуткое впечатление: это был какой-то горячечный бред. Можно было подумать, что оно родилось в воспаленном воображении людей с расстроенной психикой, которые, собравшись в темной комнате, по теням на стене и по собственным догадкам о характере неродившихся еще людей пытались предугадать будущее.