Холкрофта обуял гнев. Помимо всех неудобств, которые он вынужден терпеть в связи с этим делом, его раздражал покровительственный тон банкира.

— Зачем? Вы же знаете, кто я. Иначе вы бы не открыли мне дверь. У вас, вероятно, моих фотографий и информации обо мне больше, чем у государственного департамента...

— Доверьтесь старику, сэр, — сказал банкир, пожимая плечами, и к нему вновь вернулись любезность и обходительность. — Сейчас вам все станет ясно.

Ноэль нехотя полез в карман пиджака и достал кожаное портмоне, где лежали его паспорт, медицинский сертификат, международные водительские права и два рекомендательных письма, из которых явствовало, что он дипломированный архитектор. Он передал портмоне Манфреди:

— Здесь все. Можете ознакомиться. С едва ли не большей неохотой банкир открыл портмоне.

— Такое ощущение, что я подглядываю в замочную скважину...

— Так оно и есть, — прервал его Холкрофт. — Я не просил об этой встрече. И, честно говоря, эта поездка в Женеву нарушила мои планы. Я бы хотел поскорее вернуться в Нью-Йорк.

— Конечно, конечно, я понимаю, — тихо сказал швейцарец, изучая документы. — Скажите, какой был ваш первый проект вне Америки?

Ноэль подавил раздражение. Он совершил столь длительное путешествие за океан, так что теперь не было смысла отказываться отвечать.

— В Мексике, — ответил он. — Для треста гостиниц «Альварес». Работы производились к северу от Пуэрто-Вальярта.

— А второй?

— В Коста-Рике. Правительственный заказ. Здание почтового управления в 1973 году.

— Какую сумму составил доход вашей нью-йоркской фирмы в прошлом году? Без издержек.

— Это не ваше дело, черт возьми!

— Уверяю вас, мне эта цифра известна. — Холкрофт, сдаваясь, резко помотал головой.

— Сто семьдесят три тысячи долларов с мелочью.