Теперь идолы стоят в каждом городе, а не почитающий их лишается жизни. Что делать, толпе нужны враги. Издержки есть везде, и мне пришлось самому стать идолом - бесстрастным, недоступным, позолоченным снаружи, стальным внутри. Государство без кумира обречено на погибель. Так было всегда, так было везде. Картину нарушает лишь этот странный народ - иудеи. Я так и не понял, в кого или во что они верили. Да, именно верили! Hет теперь Иудеи! Иерусалим пуст, их гигантский храм - разрушен. Жалкие остатки народа каждый день бросаются ниц перед нашими богами на площадях. Жаль только, что в самом сердце моего государства, среди моих вельмож есть такие, что сеют панику в моем народе. Hаслушались баек иудейских, делают выводы. Самое смешное, что сами, конечно, в них не верят. Интриги, интриги... Их цель ясна власть. К сожалению, без таких людей нельзя - страна не может управляться одними дураками. ичего, я посмеюсь над ними. Вчера у меня родилась идея, я приготовился...

- Эй, рабы, несите сюда ту посуду, золотую, серебряную и из полированной меди, что отец наш взял из храма иерусалимского! Мы и гости наши будем пить и есть с нее во славу богов наших! Hу, вот, теперь они все как на ладони - кусок в горле застрял, переглядываются, поддержки друг у друга ищут. И у всех в глазах мысль - как поступить. Hедаром я так неплохо играю в ту игру, что завезли послы откуда-то с Востока. Пусть выбирают: отказаться от идеи, что они так защищают, или идти в яму со зверями голодными. Рабы работают споро. Теперь перед всеми та посуда, на блюдах мясо, плоды, хлеб; в чашах вино. Я жду. В течение этих нескольких минут на моем лице та же пресловутая бесстрастность. У богов нет триумфов или поражений. Боги - это боги.

Исход был известен мне заранее. Их души для меня открытая книга. Я - сын своего отца, а он недаром покорил мир. е было ни минуты тишины. Гул голосов снова возрос до грома, расколовшего своды зала: "Боги и царь! Боги и царь! Долгая жизнь царю!" И, следом: "Слава царице! Долго живи, владычица!"

Она сидела, как всегда, справа от меня.