Григорий очнулся ближе к вечеру. Люк над нами открылся и нашему взору предстало лицо лишенное малейшего намека на интеллект. Пробомотав что-то об примитивно сти строения куринного мозга - Григорий закрыл люк и сверху опять послышалось бульканье. После усердного возлияния Гриша запел песню. Семен мгновенно проснул ся и начал усердно подпевать посматривая зачем-то в книгу. Песня наверху затихла. Hа минуту воцарилась тишина. Затем голос Гриши зазвучал с новой си лой, однако Семен уступать не собирался и с хрюканья перешел на повизгивание. Голос наверху опять замолк и люк открылся во второй раз. Увидев склонившего ся над книгой и истерично визжащего борова - Гриша начал усиленно тереть глаза. Семен оторвавшись от книги стал проделывать тоже самое. Hе удержавшись пастух рухнул вниз головой в загон. Вскочив на ноги он вперился взглядом в нашего борова, нацепившего на себя для солидности пенсне. Пробормотав о чем-то белом и горячем Гриша вновь полез наверх, но тут его взгляд уперся в висящую кверху лапами Поливиниллхлориду. Hа беду именно в этот момент она сорвалась в очередной раз и пролетев законный метр рухнула в огромную дыру в полу проделанную нашим хозяином. Снизу послышался непередаваемый звон бьющейся стеклотары. Семен, разозленный тем, что ему в очередной раз не дали дочитать его любимую главу про возврашение Варенухи завопил человеческим голосом
- Вы, вашу мать - курИнное ОтрОдье! УспокОетесь сегОдня или нет?!
По всей вероятности эта фраза и добила Гришу. Упав с лестницы он попытался выскочить из курятника через дверь, но как известно - ее намертво заклинило. Гриша начал из последних сил долбить по ней ногами, позабыв про отсутствие на них обуви.