Питер Устинов

ИГРА В

ОСВЕДОМИТЕЛЯ

Как его звали?

Его имя? Так ли уж это важно, если за свою жизнь он сменил столько имен?И все же, как свойственно многим, ему хотелось выделить из них одно, главное, — ведь человеку нужны корни, а то без корней в жизни как без якоря. Он написал мемуары. Но даже не представил рукопись на заключение компетентным властям, утверждая, что нет властей достаточно компетентных, чтобы выносить суждение о его книге или хотя бы подвергнуть ее цензуре. А раз так то стоит ли и беспокоиться? Ничего, успеется: вот найдут рукописи после его смерти одну в столе, другую в банковском сейфе, тогда то все к чертям и полыхнет, это уж точно. Мысли о подобной перспективе не раз вызывали у него усмешку, хотя и не без оттенка горечи он ведь понимал, что его-то здесь уже не будет и насладиться запланированным им кавардаком он не сумеет.Хилари Глэсп — он подписал свою рукопись этим именем, звучащим достаточно фальшиво, чтобы быть настоящим. Отец его, Мервин Глэсп, служил на железной дороге в Сирии, и Хилари непреднамеренно и преждевременно появился на свет в битком набитом зале ожидания какой-то станции на линии Бейрут — Дамаск. Не сумев пережить подобного конфуза и неудобства, мать его вскоре умерла. Предоставленный попечению нянек и сиделок, мальчик куда более бойко владел арабским, чем английским, пока в восемь лет его, как водится, не отправили в Англию в начальную школу Хилари не отличался особыми успехами в учебе ни там, ни позже в частной школе, но свободное владение арабским создавало ему ореол своеобразной исключительности и во время войны просто оказалось бесценным. Арабский? Вот ведь диковинный язык, а? — Восклицали, не веря, военные кадровики. Ничего особенного, — пожимал плечами Хилари, выдерживая в ответе ту пропорцию спокойной скромности и напористой уверенности в себе, которая и отмечала годы его службы в MI-5*: человек, который, казалось, спал на ходу, неустанно укреплял свои позиции.