-- С чего ты взял?

-- Предполагаю. И, как всегда, предполагаю правильно. Мистер Смит насупился и из вредности сел.

-- Неужели ты думаешь, что подобное поведение пойдет на пользу нашему расследованию? -- воззвал к его благоразумию Старик. -- Пойдут сплетни: мол, что за диковинные постояльцы -- постельное белье им менять не нужно, пищи они тоже не употребляют! Ну имей же ты совесть!

Смит поднялся, зловеще хихикнул:

-- Заключительное замечание настолько абсурдно, что я, со свойственным мне безупречным чувством юмора, оценил его по достоинству. Ладно, иду. Но насчет "старой песни" мы еще потолкуем. Слишком глубока моя рана, слишком мучительна боль.

Последние слова были сказаны так неторопливо, так просто, что по спине Старика (вернее, по тому месту, где полагалось бы быть спине) пробежали мурашки.

-- ...Засим могу предложить каберне "Христианские братья" или совиньон "Мондави" -- отличные вина, просто отличные; а если вам хочется чего-нибудь более старого (но, учтите, старое вовсе не обязательно более изысканное), я бы посоветовал взять бордо "Фор-де-ля-Тур" урожая 1972 года или бургундское "Ля-Таш" 1959 года по две тысячи восемьдесят долларов за бутылку. Это на десерт, а к ужину у нас имеется широкий ассортимент превосходных столовых вин.

Все это было произнесено без пауз, на едином дыхании.

-- В нашем возрасте все вина кажутся молодыми, -- улыбнулся Старик метрдотелю.

-- Оценил вашу шутку по достоинству, -- поклонился тот.

-- А это не шутка, -- пробрюзжал мистер Смит.

-- Touche (фехтовальный термин), -- откликнулся метродотель (надо же было что-то ответить).

-- Принесите первую бутылку, на которую упадет ваш взгляд.

-- Белого или красного? Старик покосился на соседа.

-- А компромисса не бывает?

-- Есть розовое.

-- Отличная идея, -- одобрил Старик.