— Мне чертовски повезло, что вы едете с нами, Джон, — майор встал и снова протянул ему руку для пожатия. — Благодарю вас.

— Не за что, — Хэзард тоже вежливо протянул руку для исполнения привычного американского ритуала. — Как вы полагаете, майор, мы на самом деле освободим рабов или это еще одна война ради денег?

«Так вот почему он идет воевать!» — осенило Дженнингса. Под личиной прожженного прагматика скрывался юношеский идеализм.

— Мы их наверняка освободим — и будь мы прокляты, если этого не сделаем! Начинаем через две недели.

Хэзард улыбнулся его горячности.

— Спокойной ночи, майор.

— Спокойной ночи, Джон. — Дженнингс направился к двери, но, не сделав и трех шагов, остановился и обернулся. — Пошлите свои мерки моему портному — Уолтону.

— Они у него уже есть.

— Недаром мне показалось, что ваш сюртук — это его работа! Отлично. Я прикажу ему завтра же начать шить для вас форму. Вы хотите что-нибудь особенное?

Хэзард было покачал головой, но потом спохватился.

— Мне нужна вышивка на левом плече — черный кугуар.

Брови Дженнингса чуть приподнялись.

— Это ваше имя?

— Да.

— Все будет сделано.

Передав письмо родителям через Рэмсея Кента, Хэзард отправился на войну, которую политики и газеты называли «короткой летней войной». Спустя неделю Шестой кавалерийский корпус прибыл в Виргинию, и первая же битва при Булл-Рэне, где за свою жизнь сражались почти восемнадцать тысяч мужчин в серых мундирах конфедератов, положила конец мечтам о трехмесячной войне.

Рота Дженнингса оказалась хорошо подготовленной для рейдов в тылу врага. Они взрывали железнодорожные пути, мосты, склады с боеприпасами, оружием и продовольствием, телеграфные линии. Хэзард оказался в родной стихии; очень скоро всю их роту стали называть «Кугуарами», и их слава летела впереди них.