В наш век, когда люди отучились удивляться чему бы то ни было, только за одно удовольствие, доставленное целой серией сюрпризов и загадок, можно поблагодарить автора и порекомендовать прочитать эту книгу наряду с “Робинзоном Крузо” и “Путешествиями Гулливера”.

Найдутся, разумеется, люди, которые посмотрят на это другими глазами, уподобившись Найджелу Деннису, автору недавно опубликованной в США биографии Джонатана Свифта. Для него “Путешествия Гулливера” — это, вне всякого сомнения, “жестокая нападка на человеческий род”. Великий английский сатирик, дескать, всю жизнь был болезненно самолюбив и страдал комплексом неполноценности. Однажды в детстве, сплетничает этот псевдобиограф, маленький Джонатан из мании величия купил на последний пенс лошадь у живодера, чтобы прогарцевать на ней по родному городу. Но лошадь под ним издохла; с тех пор Свифт всю жизнь вымещал свои детские угрызения совести на человечестве в целом, изобразив его жалким “еху”, а лошадей — благородными “гуигнгмами”. Такой литературный критик, наверное, поспешит обвинить в мизантропии и автора “Планеты обезьян”; узнав же, что тот провел много лет в Малайе, он, быть может, осторожно намекнет: а не провинился ли там писатель в чем-нибудь перед обезьянами? Отсюда недалеко и до вывода: надо изъять поскорее все четыре путешествия Гулливера из детских библиотек, а заодно запретить и это издание его пятого путешествия на планету обезьян по подложному паспорту на имя Улисса Меру.

До этого дело, очевидно, не дойдет. Ведь даже анонимный блюститель человечности из французского еженедельника “Экспресс”, обвинив Буля в мизантропии и “неуважении к людям”, был все же вынужден в своей рецензии заключить: “Сделав эту оговорку. можно порекомендовать прочесть “Планету обезьян”: это фантастическое сновидение, логичное почти математически и, кроме всего прочего, безопасное… Читатель получит подлинное удовольствие от этого полного воображения повествования”.

Одно лишь удовольствие? Конечно, нет! Ибо “Планета обезьян” — это блестящая социальная сатира, но не на человеческий род вообще, а на так называемое “массовое общество”.