Лейтенант Горман внимательно осмотрел взвод. Десантники ему не нравились. «С ними будет масса трудностей, — заметил он для себя. — Дисциплина явно хромает».

Главной причиной для этого глубокомысленного вывода послужили в основном две детали: красная повязка на голове Вески, придающая ее внешности определенную экзотичность, и одетая задом наперед кепка рядового, фамилии которого он не мог вспомнить, что ему тоже очень не нравилось. Да и строй продержался недолго: не дожидаясь очередной команды, многие самостоятельно расслабились. Но других людей у него не было.

— Доброе утро, — привычно командным голосом произнес он. — К сожалению, у меня не было времени сообщить вам о вашей миссии перед вылетом…

— Сэр! — нахально перебил его десантник в перевернутой кепке, который успел уже облокотиться на какую-то цепь (в оборудовании космических кораблей Горман разбирался слабо).

"Как же зовут этого негодяя? — напрягся он. — Как-то на "Х"… — Что, Хигс?

Десантник в неправильно надетой кепке растянул рот до ушей. В нем было что-то клоунское.

— Я Хадсон, — довольный ошибкой командира, заявил он. — Хигс — это он.

Слева от клоуна Хадсона стоял парень, которого можно было без натяжки назвать красивым.

«Хадсон — клоун, — внес в „систему запоминания“ лейтенант. Хигс — красавчик… Хоть этих двоих не буду путать…»

— В чем дело? какой вопрос?

— Скажите, а это у нас что будет, настоящая боевая операция, или опять будем охотиться за вирусом? — Рожа Хадсона приняла еще более дурацкое выражение.

— Мы знаем только одно: с колонией на LB — 426 по-прежнему нет связи; возможно, дело касается ксеноморфов.

— Не понял, — обнял цепь Хадсон, — а что это такое — зеноморфы?

— Опять вирусы какие-то, — подсказал кто-то.

— А!..

— Вообще!..

По остаткам строя прокатилась волна высказываний в адрес вирусов и нелепых заданий.