Андрей Емельянов

ПЛАСТИКОВЫЕ ЗВЕРИ

Посмотрите, вот сидит Свят. В форме охранника, посреди пустого ночного магазина. Только у стойки маленького бара сидят три офицера, пьют что-то из пластиковых рюмок, закусывают сигаретным дымом, морщатся и тихо о чем-то разговаривают. Да еще продавщица заступает на очередную ночную тихую смену...

Тусклое время. Тесная, серая форма осенних сумерек. Хотелось бы спрятаться, убежать, утечь сквозь неплотно прикрытые двери магазина. Густое небо бьется с той стороны витрин. А потом, через три минуты, опускаются бронированные листы, рассекают мир на две неравные части. Маленький комочек света и вокруг тьма. Во тьме бродят, стенают и воют неведомые звери. И комок детского, неоправданного страха застревает в сиплом горле. Кашлем рвется наружу и вслед за ним летит окурок сигареты. Hа холодный кафельный пол, на незамысловатый мозаичный рисунок ночного дежурства.

А потом он вздрогнул от неожиданного резкого звука. Упала на пол рюмка. Hо не разбилась, а просто покатилась по полу. Подпрыгивала и катилась, прямо ему под ноги.

- Свят, дай ее сюда, пожалуйста, - женщина за прилавком просительно протянула к нему свою влажную руку.

Он наклонился, поднял рюмку и внимательно рассмотрел ее. Hи царапинки, ни пятнышка. Пластик. Прочный и надежный пластик. Пластик вместо оконных стекол и пластик на витринах. Пластик на плафонах, на фальшпотолках. Прочный и небьющийся пластик. Вечный. Пластиковые бирки и знаки отличия. Пластиковые мешки. И гудят парашютные стропы над головой. Свят встряхнул головой и снова оказался в знакомом, слишком знакомом для него помещении.

Стерильный жужжащий свет ламп, стойка бара, покрытая вездесущим пластиком. Изнуренная полутишина, шепот уже пьяных офицеров.

Посмотрите, Свят отдает упавшую рюмку женщине и оборачивается на пронзительную трель звонка. Идет по шахматным плитам пола к двойной входной двери. В мониторе видеонаблюдения резкое пятно света, в нем стоит немолодой мужчина в твидовом костюме и плаще, небрежно накинутом на плечи. Стоит и держит в одной руке удостоверение. Другой рукой стирает гримасу усталости на своем лице и тут же рисует на нем дежурную снисходительную улыбку.