— Пора, — вздохнул Самос.

Мы вышли из подвала. Увешанная колокольчиками левая лодыжка танцовщицы описывала маленькие круги по мозаичному полу. Колокольчики мелодично позвякивали в такт цимбалам на пальцах рук.

Стоило нам появиться, как присутствующие подняли кубки в честь Самоса. Мы благодарно кивнули.

Двое вооруженных стражников ввели в зал темнокожую рабыню с длинными черными волосами. Руки невольницы прикрутили к бедрам, запястья перекрещивались за спиной. Стражники вытолкнули ее на середину зала.

— Посыльная, — объяснил один из них.

Самос бросил на меня быстрый взгляд. Затем он обернулся к сидящему за столом человеку в одежде врача и приказал:

— Расшифруй послание. На колени! — добавил он, обращаясь к невольнице.

Девушка опустилась на колени.

— Ты чья? — Самос горой возвышался над рабыней.

— Твоя, хозяин, — пролепетала она. Дарить посланницу адресату считалось хорошим тоном.

— Кому ты принадлежала раньше?

— Меня купили на аукционе в Торе. Мой хозяин не называл своего имени.

Некоторые города наподобие Тора скупали девушек у владельцев караванов, а потом перепродавали с небольшой накруткой. Воинам выплачивалось небольшое вознаграждение за захваченных в плен красоток. Здоровая молодая женщина стоила один серебряный тарск.

— Ты не знаешь, кто тебя приобрел и зачем? — уточнил Самос.

— Нет, хозяин.

Разумеется, она не знала содержания доставленного послания.

— Как тебя зовут? — спросил Самос.

— Веема, если хозяину приятно это имя.

— Какой был твой номер в пеналах Тора?

— 87432, хозяин.

Член касты врачей положил руки на голову девушки. Она закрыла глаза.

— Выходит, — обратился я к Самосу, — ты не знаешь, от кого это послание?

— Нет.

Врач приподнял длинные волосы девушки и приставил бритву к ее шее. Голова рабыни дернулась вперед.

Самос отвернулся.