— Ты еще научишься женственности, — сказал я блондинке. — Я даже скажу тебе, где ты пройдешь эту школу.

Она вопросительно на меня посмотрела.

— У ног своего хозяина, — произнес я и вслед за Самосом вышел из зала.

— Ей надо выучить горианский, причем быстро, — проворчал Самос.

— Пусть ее учат кнутом и пряником.

— Только так, — кивнул Самос.

Рабынь учили языку, применяя систему поощрений и наказаний. Печенье, конфеты и маленькие послабления, вроде одеяла в пенале, делали чудеса. Даже много месяцев спустя, допустив грамматическую или лексическую ошибку, девушки холодели от страха, ожидая мгновенной кары. На Горе не балуют молоденьких рабынь. Это первый урок, который усваивает девушка.

— Что-нибудь выяснил? — поинтересовался Самос.

Я допросил рабыню, как только она прибыла в его дом.

— Типичная история, — ответил я. — Похищение, транспортировка на Гор, рабство. Она ничего не знает. Вряд ли она даже понимает, что означает ее ошейник.

Самос рассмеялся неприятным смехом рабовладельца.

— И все же одна вещь, которую ты из нее выудил, представляется мне интересной, — сказал Самос.

В глубине коридора нам попалась рабыня. Девушка тут же опустилась на колени и низко склонила голову. Длинные волосы упали на плиты пола.

— Я бы не стал придавать этому значения, — произнес я.

— Сама по себе информация бессмысленна, — проворчал он, — но, если принять во внимание другие факты, вырисовывается любопытная картина.

— Ты говоришь о прекращении полетов?

— Да, — сказал Самос.

Во время первого допроса я безжалостно требовал, чтобы она вспомнила все подробности, и она таки припомнила одну весьма странную и пугающую деталь. Я не придал этому поначалу никакого значения, но Самос сразу же встревожился. Он вообще был более информирован во всем, что касалось Других, курий, и Царствующих Жрецов. Девушка слышала разговор в полусне, одурманенная наркотиками, которыми ее накачали при доставке на Гор.