Заседание Военного трибунала Московского военного округа состоялось 10 января 1952 г.

Вынесенный в тот же день приговор был короток: высшая мера наказания - расстрел с конфискацией имущества и правом на кассацию в течение 72 часов с момента вручения приговора. Правда, суд совещался более трех часов - без консультаций, похоже, не обошлось.

Сразу же после объявления приговора "племянник" обратился с просьбой о помиловании в Президиум Верховного Совета СССР. Кассационную же жалобу в военную коллегию Верховного Суда СССР Василий Кокорин написал из Бутырской тюрьмы через неделю, 16 января 1952 г. В ней, в частности, говорилось:

"...Как на суде, а также и на следствии, я указывал, что привлекать, а тем более судить меня по статье 58-1 "б" УК РСФСР не следует, ибо, находясь на фронте, я потерял обе ноги и весь период пленения, т.е. три года я находился в тюрьме гестапо...

...14 мая в лагере военнопленных, в жутких условиях голода и смерти, я ради спасения жизни написал заявление на имя немецких военных властей, что мать моя - сестра В.М. Молотова. На допросе в военной полиции гор. Демянска а затем в Дно и в гестапо в гор. Берлине я подтвердил, что принадлежу в роду В.М. Молотова.

Тяжелые условия тюрем гестапо, болезни ног, тиф, допросы до того изнурили меня, что я в июне 1945 года вернулся на Родину совершенно больным. На письмо на имя В.М. Молотова из концлагеря Заксенхаузен, гор. Берлина, через швейцарское посольство я ответа не получил, однако до меня дошли слухи, что мне была оказана громадная помощь и все было выкрадено работниками гестапо.

Вернувшись на Родину 21 июня 1945 года, я сразу же был схвачен в гор. Одессе с английского парохода чьей-то контрразведкой и брошен в тюрьму. На следственных допросах в гор. Москве я так был запутан, что на меня исписали десятки томов дел, при воспоминании о которых волосы встают дыбом.