Что ответил Хадсон, Буккари уже не услышала — переключилась на боевую рубку.

— Канонир, докладывайте!

— Будем готовы через четыре минуты. Система наведения в порядке.

— О'кей, Шал, — сказал Квинн. — Давайте займемся делом. Сколько у нас осталось макетов?

Буккари сверилась с консолью.

— Три.

— Начнете расставлять их на тысячу шестьсот. Что с ракетами?

— Двадцать три тяжелых и пара сотен мелочи, — ответила она и посмотрела на экран — бесконечная тьма.

На панели замигал красный огонек, значит, грузовой отсек разгерметизирован — тяжелый металлический удар потряс корабль, и в следующий миг красный свет сменился на зеленый: спасательная шлюпка и ВПМ отделились от корвета. Большая часть экипажа отправилась в автономное плавание с минимальными шансами на спасение. Что ждет их там, в черной бездне чужой звездной системы?

— Есть сигнал, сэр, хотя и слабый. У нас все готово. Передаю ручной контроль.

— Это Буккари, — доложила второй пилот, — контроль принят. Перехожу в боевой режим.

Оба пилота обменялись взглядами: Буккари жестом показала, что все в порядке, и Квинн кивнул. На боевой панели зажглись янтарные огоньки — она перевела взгляд на дисплей: еще несколько секунд, и противник выйдет на линию огня.

— Подпустим поближе?

— До четырехсот. А потом мы их скушаем, — ответил первый пилот.

Время еще было.

Канонир Уилсон доложил о возможной перегрузке. Буккари не спускала глаз с дисплея, Квинн все еще пытался сманеврировать, выбрать оптимальное положение для стрельбы, хотя ему приходилось нелегко: маневровые двигатели работали с перебоями. Противник прекрасно видел их и, вероятно, давно уже рассчитал траекторию.

— Десять тысяч, сектор шесть, — это Уилсон. — Перекрытие скорости ноль восемь.

— Поняла.

— Шесть тысяч, сектор шесть. Траектория та же, сектор пять.