Взбил крыльями, словно отряхиваясь, и спланировал во тьму Старых окраин.

Шаггор Тальгари, Несущий Свет города Тану, прижался лбом к холодному стеклу и тихим ледяным шепотом попросил:

- Найди его, Тайл.

А затем, после долгой паузы, продолжил, выплгскивая давно опостылевшие слова, подчиненные какому-то странному, рваному ритму.

- Найди вайю, пляшущего в ночи свободного духа Ветра, что смеется над бездной, ибо она лишь отражение его глаз. Отыщи, отыщи его. Оборви безудержную пляску над жизнью и смертью, болью и радостью. Найди его, Тайл, обрежь крылья живого серебра, вырви его сердце. Пробей тремя лживыми языками, залей черной желчью предавшего жизнь, сожги в огне мертвого дракона и развей, развей пепел на семи ветрах пустого перекрестка чужих дорог....И тогда, быть может, моя душа хотя бы ненадолго успокоится и не будет жаждать вздоха ветра под крыльями и забудет зов этой проклятой Луны. Найди его, Тайл.

Держащий Подножие коротко поклонился и бесшумно исчез за портьерой черного бархата.

Несущий Свет отшатнулся от окна и только теперь заметил, что сжимает в побелевших пальцах бронзовое стило. Он отбросил искореженный стержень и, вытирая испачканную чернилами руку о камзол, без сил рухнул в глубокое кресло.

..Ржавый кусок арматуры, торчащий из полуразрушенной бетонной стены, закачался под тяжестью серебристой птицы, когти заскрежетали по железу, птица завозилась, поудобнее устраиваясь, и, наконец, замерла, отдыхая от безумных виражей.

Во тьме, раскрашенной радужными всполохами в сумерки, промелькнула тень. Она ловко перебралась сквозь нагромождение битых кирпичей, стекла, ржавых перекрученных балок, щебенки, застыла на мгновение, осматривая окрестности и принюхиваясь к тревожным запахам и, не заметив никакой опасности, одним длинным прыжком очутилась возле старой стены.

Там тень остановилась, села, аккуратно обернув свой замечательный пушистый хвост и стала тщательно вылизывать лапку.