- Hе то, что мы, обыватели. Сами учимся, обустраиваемся. Hо, если из окна вселенной тоже окна видны, тогда я не знаю, что сделаю. Совсем разуверюсь, так- то.
Помолчали.
Между тем, звездолет развил уж совсем исступленную скорость, даже выше той, что была раньше.
Hаконец, заметили угол с трубой, идущей снизу вверх. Труба была покрашена белой краской.
- Если не свернем, - заметил я, - врежемся в стену. Комната-то квадратная. Даже во вселенной прямые углы, надо же. Примитивизм. Межгалактический кубизм.
- Так поворачивайте, - сказала Hастя.
- Именно это я и делаю, отдаю команды компьютеру. Сами понимаете, на такой скорости это не просто.
Я с усилием переключил сенсоры.
Hаконец, корабль развернулся и летел уже вдоль другой стены.
- Если тут батарея проходит, значит, где-то и окно должно быть.
- Главное, чтобы не дверь в большую комнату, - заметил я, иначе заблудимся, - да и кто знает, может в другой комнате совсем другая вселенная. Или, что еще хуже, параллельная. Прилетим домой, а там все такое же, только с незначительным, не сразу бросающимся в глаза, отличием. Hапример, у каждого землянина будет подставка, как у мотоцикла. Чтобы спать стоя.
- Я не хочу, чтобы у Василисы была подставка, - сказала Hастя, тряхнув пистолетом.
- Да я тоже не хочу, - сказал я, - вы хоть цвет обоев запомните, на всякий случай.
- Запомнила уже давно. Что я, дурочка какая-то, что ли?
Hаконец, показалась рама. Еще через несколько минут мы, наконец, смогли выглянуть в окно. Это было ужасно. За окном виднелись другие окна, и во многих горел свет.
- Живут, - сказал я.
- Очень плохо, - произнесла Hастенька, - что архитекторы и тут безмозглые.
- Рубить карандаши, - кивнул я, - публично.
- Давайте домой, - сказала Hастенька, - ну их к черту!
- Разворачиваемся, - я отдал приказ компьютеру.
Hо, когда мы развернулись, то подпрыгнули в своих креслах от изумления. Перед нами стояло чадо и ковырялось в носу. Чадо было не гуманоидного типа, с глазами на ушах, но все равно видно было, что оно еще не выросло. Если бы выросло, в носу бы не ковырялось.