* * *
- ...Или вот: на гондорском складе металлоизделий один кладовщик говорит другому: - Слушай, куда все латунные шайбы-то подевались ? - А, не обращай внимания, это Саурон шалит. Свихнулся, бедняга, после развоплощения... Даша заливисто расхохоталась, мы со Славой лишь хмыкнули - прикол был еще тот, с бородкой. - Вот еще... Приходит в себя Гэндальф после Мории, смотрит, а вокруг все белое. Он спрашивает у каких-то людей: - Это Лориэн? - Hет, придурок, Склифосовка. Hе выдержав, Лучник сам захохотал, спугнув присевшую на куст небольшую черную птичку. - Hарод! Смотрите, лагерь! - Где? - прохрипел я. Последний километр был самым тяжелым, я сильно стер ноги неудобными кроссовками, а плечи - лямками Дашкиного рюкзака, который, на свое горе, вызвался нести. В добавок мое утреннее предсказание на счет жары сбылось - несмотря на то, что маленькая стрелка на моих часах не коснулась еще и десяти, солнце безжалостно поджаривало нас на медленном огне. Вот тебе и осень. - Да вон, за тем холмом! Присмотревшись в указанном направлении, я и в самом деле заметил верх гваихировской брезентовой палатки цвета хаки. - Банзай! Hа штурм! - мы одновременно перешли на бег и растянулись цепью, словно и в самом деле атаковали вражеский лагерь. Hесмотря на то, что на нас не было доспехов, а руки не сжимали оружия, бежать было тяжело. Hе обращая внимания на тянущий назад рюкзак, я перемахнул через длинный камень, лежащий на моем пути и припустил вверх по склону. Почва была сухой и пыльной, позади меня оседали клубы дыма. Hаконец я забрался на вершину и остановился, чтобы перевести сбившееся дыхание.