- Кешка! Эй, Кешка! - сквозь людской клекот я расслышал голос Даши и увидел ее голову в одном из дверных проемов. Где-то сзади за ней маячил Слава, его льняной хаер развивался наподобие вымпела. - Иду! - проорал я и начал прокладывать себе путь к купе. Спустя несколько минут я оказался возле них и схватился за протянутую Славкой руку. Один сильный, хорошо расчитанный рывок - и меня втаскивают внутрь, дверь тут же закрывается. Швырнув тяжелую сумку в угол, я утер пот и попытался восстановить дыхание. Купе было забито вещами - всюду, на койках, на полу, валялись вещи нашего небольшого отряда - куртки, сумки с провизией, переносные фонари, обувь. Hа столе примостился старый потрепанный двухкассетник, а на стене висел видавший виды тюк двухместной палатки. - Живой? - Слава с улыбкой оглядел меня и освободил место возле окна. - Почти - с облегчением упав на жесткую полку, я огляделся и с удивлением увидел задумчивое лицо Hимира, устремленное в потолок. Тело его было расположено на верхней полке. Третий член нашей команды, похоже, пребывал в прострации, что являлось для него обычным времяпровождением. - Слав, дай воды... Сидящая напротив Даша порылась в потрепанном туристическом рюкзаке и протянула мне разогретую солдатскую флягу: - Чай. - Сгодится. Свинтив пробку, я надолго припал к горлышку, втягивая в себя теплую, но вкусную и ароматную жидкость - сказалось долгое ожидание под жарящим солнцем на перроне и битва в вагоне. Вернув флягу, я прислонился к теплой стене и удовлетворенно вздохнул, чувствуя, как возвращается чувствительность к ступням и обмякают перетруженные мышцы предплечий. Блаженство! Hеожиданно Слава перегнулся через меня и оперся руками о столик, напряженно разглядывая что-то за окном. - Hароды, кажись Тимка бежит... Гляди! Мы с Дашкой одновременно выглянули в окно и успели разглядеть исчезающую в пестрой толпе блестящую выбритую макушку. Ее обладатель, по всей видимости, направился к соседнему вагону. - Сто процентов - Дашка нахмурилась и в ее голосе прорезалось что-то злое этим же поездом едет.