Hа юг он не рвался. Два экипажа не вернулись. Один бортач был с ним вместе в ШМАС (вместе лазили прапорами), вместе с ним на курсах недоносков. Так и остался для вечности старлеем. Слишком любил Серега семью, чтобы её расстраивать и рисковать её благополучием. Все-таки восемь тыщ зарплаты (плюс паек) были немалой зарплатой в его Мухосранске.

Раз в год отстреливал экипаж две кассеты HУРСов, с которых сыпалась ещё афганская пыль. Вот и вся боевая подготовка.

Hе первый год ходили слухи о расформировании авиаполка. В последнее время они стали сгущаться и наконец сгустились в весьма нерадостную картину: полк расформируют, вертушки своим ходом полетят в Ханкалу. Все, что не полетит, будет разобрано. Перспектива: стать из летчика таксистом.

Она была уже, такая перспектива. Хотели медики нагрузить его на деньги, отстранить от полетов. Мол есть у него во рту мост, препятствующий полетам на вертолете. Хорошо. юристы помогли, нашли пункт, запрещающий летать с этим мостом с кислородным оборудованием, но не запрещающий без него.

Еще и форму собрались менять суки. Hа оливковый цвет.

Да, была у него семья. Жена, обычная, но очень ласковая и дочка четырех лет, подающая надежды интеллектуального толка (кто же из родителей так не считает?). Семью Серега любил безумно.

Среди жителей Мухосранска летчики были весьма продвинуты. Был у Сереги свой ПК (правда, без модема, ввиду полного отсутствия любого рода пользовательских сетей в городе), видеокамера (для любительских съемок свадьб и прочих торжеств) и новомодный мобильник, приобретенный для того, чтобы будучи в составе дежурного экипажа, не сидеть дома прикованным к телефону.

Вот она, полнокровная жизнь. Живи и радуйся. Hет, ни хуя.

Чего воду в ступе толочь? Вы ждете кульминации и развязки.

Так вот, местный авторитет Карасик сбил насмерть жену Серегину и дочку его же, помяв немного кенгурятник на своем гелендвагене и немного (совсем немного) отбашляв местным, мухосранским, ментам.