Так- так-так… Что же он теперь сделает? Побьет? Не очень-то. Кругом народ. Стоит закричать, и длинноногому обидчику самому достанется: не приставай к маленьким. Но бить, как видно, Семен не собирался. Только улыбался ехидно. И, не отпуская Геру, молча двинулся по улице. Под мышкой -портфель с блестящими застежками-молниями. Остроносые ботинки начищены. Туристский значок блестит. Порядочный франт, должно быть. Или - как говорит Толстый Макс: пижон. Семен - пижон. В рифму.
Гера невольно улыбнулся.
- Радуешься? - мгновенно отметил Семен. - Правильно.
- Что - правильно? - не понял Гера.
- Так ловко ты с ними разделался. Это, брат, не фунт изюму: один на двоих. А с тремя справишься?
«Издевается», - подумал Гера.
Семен остановился - дошли до его дома. Крошечный домишко под черепичной крышей выглядывал из-за густых алычовых веток. Гере дальше шагать - до угловой пятиэтажки.
- Ну что ж, - вздохнул Семен, словно ему было жаль расставаться, - топай. Только зря ты, - добавил он, глядя в упор большими серыми глазами. - Ребят не можешь лупить, так на девчонках вымещаешь, да? - И, сняв с плеча руку, повернулся к своей калитке.
А Гера так и пристыл к тротуару. Глядел в спину Кипреева и не двигался. Попал-таки этот турист-чемпион в точку, попал! Так же оно и есть: боится Гусельников лезть к мальчишкам. Кулек-Малек больше всех виноват - навязался со своими тапочками. Или Толстый Макс - «бряк, бряк»! Но ни того ни другого Герка не тронул, а нашел на ком вымещать - Муврикова, видите ли, во всем виновата. Эх, Гусь, Гусь!
- Что с тобой? - забеспокоилась мама, едва сын переступил порог. - Заболел? - Она потрогала лоб, пробормотала: «Жар!» - и побежала в комнату за градусником, цокая по паркету каблуками. Она всегда ходит в туфлях на высоких каблуках. Даже дома.
Градусник, конечно, показал нормальную температуру. Мама успокоилась и ушла в кухню, где у нее что-то фыркало на сковороде. Гера уткнулся носом в аквариум с золотыми рыбками. Температуры у него не было, но уши горели. Будто Семен их надрал. Да уж лучше бы и вправду надрал!