С физкультуры ребята пришли притихшие. Швидько, садясь рядом, буркнул:

- Распек за тебя Виталий. А из-за чего, спрашивается? Посмеяться нельзя?

Серега же, проходя мимо, взял свои тапочки и вздохнул:

- Говорил - тренируйся.

Тоже мне - посочувствовал! Гера и ему ничего не ответил. Не прошла у него обида. И когда кончились уроки, вышел из класса один-одинешенек.

На улице было жарко. Южная погода, она такая: в феврале и то солнце припекает, в марте или в апреле кругом зелень и цветы, а сейчас уже май - можно сказать, настоящее лето! Гера любил бродить но цветущему городу, про который говорят, что это город-сад. Действительно, куда ни поверни - сады, скверы, вишневые деревья или высоченная, с ажурными листьями белая акация. Тополя понатыканы, как свечки. Идешь по такой улице, как в зеленом туннеле. И ни о чем можно не думать.

Только все равно думал сейчас Гера - думал о том, как позорно свалился два раза на физкультуре. И вдруг увидел впереди Муврикову!

Райка шла в красной кофточке и была не одна. Сбоку от нее - в желтой кофточке - вышагивала Файка Абрикосова Низенькая, коротко подстриженная, словно нарочно взлохмаченная, она была ужасной модницей и кривлякой. От Мувриковой она не отходила ни па шаг. В классе сидят в разных углах, но на переменах, на улице и вообще повсюду их можно увидеть смеете. Файка во всем добровольно подчиняется Мувриковой.

Вот и сейчас она кивала и поддакивала, а Райка без передышки говорила. Гера не слышал ее голоса, но видел, как мотался черный «лошадиный хвост».

И нестерпимо захотелось подбежать и дернуть за этот «хвост»! Или - стукнуть Муврикову по спине. В конце концов, какое она имела право так говорить: «Что ты, Гусельников, выдумываешь?» Или: «Ха-ха-ха! Гусельников свалился с брусьев». Сама взлетела, а над ним смеется! Ну так получай!