Ладно, Сесиль, вали к своим чадам. На Рождество подарю тебе большой ящик презервативов... Эй ты, изувер, трогай, что ли, что-то у меня голова болит, не иначе, от общения с тобой... Проводив взглядом автомобиль, Сесиль двинулась к дому. В гостиной горел яркий свет, из открытого окна звучала какая-то латинская танцевальная музыка - то ли мамбо, то ли сальса. Должно быть, Кончита, уложив детей, дожидается возвращения хозяев. Но при этом совершенно необязательно устраивать такую иллюминацию, да и музыку можно бы поставить не так громко. Девчонка стала слишком много себе позволять, надо с ней серьезно поговорить...

Внутренне готовясь к серьезному разговору, Сесиль поднялась по ступенькам крыльца, нащупала в сумочке ключи.

Голоса, доносящиеся из открытого окна гостиной, заставили ее замереть.

- Две тройных текилы, гавану за пятнадцать долларов и еще... Пожалуй, две дорожки кокаина... Надеюсь, у вас хороший кокс?

- Наилучший, сэр, прямые поставки из меделинского картеля... Еще что-нибудь, сэр? Мэм?

- Чай, только натулальный, а не какой-нибудь там флуктовый... И девочку поголячее...

- Пятьдесят за палку, двести за ночь, мэм...

Остолбеневшая Сесиль слушала этот кошмарный разговор, припав к окну и не веря своим глазам. За столом, в накладных рыжих усах и отцовской ковбойской шляпе, закинув ноги на стол, сидел Дейв. В од ной руке он, словно сигарету, держал дымящуюся ароматическую палочку, другой обнимал жутко и неумело накрашенную Джуди, нарядившуюся в мамину кружевную ночнушку и в мамину же широкополую шляпку. Возле них в полупоклоне застыл с подносом Заки в черном костюмчике для воскресной школы, дополненном черным галстуком-бабочкой.

- Ваша текила, сэр.

Заки снял с подноса два стаканчика с чем-то желтым и поставил на стол. Дейв и Джуди одновременно их подняли, дружно крикнули: "Бум!", одновременно поднесли ко рту, опрокинули, одновременно стукнули пустыми стаканчиками об стол.