― Как-то не интересовался, ― признал Ватсон. ― А разве это имеет какое-то значение?

― Ладно, ― сказал Холмс, потянувшись за трубкой, но брать её всё же не стал. ― Не буду вас больше томить, мой дорогой друг, хотя я ещё долго мог бы задавать подобные вопросы, водя вас за нос. Но если уж я обещал рассказать вам всё, то я это сделаю. Слушайте же.

Ватсон наклонился поближе, чтобы не пропустить ни одного слова.

― Дело в том, ― начал Холмс, чуть помедлив, как будто что-то решив про себя, ― что Стэплтон был моим клиентом.

― Вашим клиентом? ― вскричал Ватсон.

― Точнее, одним из моих клиентов в этом чрезвычайно запутанном деле. Но он обратился ко мне первым, по очень деликатному поводу, и я долго раздумывал, следует ли мне проявить к нему участие... И только долг перед общественной нравственностью, а также интересы государства, склонили меня к тому, что Стэплтону следует помочь. Помолчите, ― великий сыщик сделал властный жест рукой, ― ибо я буду говорить о тех самых вещах, над которыми обычно опускают завесу. Но вы ведь хотели знать правду? Так вот, знайте же. Стэплтон, ― тогда он носил другую фамилию и работал в государственном учреждении чиновником средней руки, ― женился в Коста-Рике на некоей Бэрил Гарсиа, действительно очень красивой девушке. Женился, потому что других предложений у этой красотки не было. Ибо прекрасная мисс Гарсиа к тому времени имела в высшей степени скверную репутацию. Причём речь шла не просто о девичьей чести, нет, ― но о развратной изощрённости, с которой этот ангелочек пускался в самые непристойные, самые отвратительные похождения... Короче, её просто нельзя было подпускать к мужчинам. Все это знали, её несчастные родители знали это лучше других ― и мечтали сбыть порченый товарец с рук любой ценой и за любую цену. Молодой Стэплтон тоже это знал ― но увы, её красота и богатое приданое оказались сильнее здравого смысла.