— Да, — произнес старый маркиз, как бы угадывая мысли своего друга, — она странная девушка. Без всякого перехода глубокая печаль у нее сменяется совершенно противоположным. Если бы мне удалось только уговорить ее уехать на время из Венеции, чтобы поправиться, но она не хочет покидать своего старика-отца, в особенности теперь, после стычки с разбойником. А вы, вероятно, теперь немедленно снесетесь с князем Тамара?

— Совершенно верно, синьор маркиз, — ответил Шерлок Холмс, — но предварительно позвольте спросить: знает ли князь что-нибудь о том, что я выслеживаю неизвестного разбойника?

— Нет, а впрочем, оно возможно. Я снесся с членами нашего венецианского общества и сообщил им, чтобы они не падали духом, так как Шерлок Холмс взял дело в свои руки. Я сделал я это для того, чтобы со временем войти с предложением о награде. Но почему вы спрашиваете?

— Так как иначе мое имя будет неизвестно князю, и он мне как незнакомцу и не станет давать объяснения.

Маркиз вынул бумажник, взял визитную карточку, написал на ней несколько слов и передал ее знаменитому сыщику.

— Передайте это одному из лакеев, и вы немедленно будете приняты; впрочем, я убежден, что князю знакомо ваше имя.

Шерлок Холмс распрощался и поспешил на Пиацетту, чтобы взять гондолу. Приблизительно через полчаса он был на острове Сан-Джорджио.

По его звонку явился лакей в изящной ливрее, которому сыщик передал карточку маркиза.

— Князь вас уже ожидает, — сказал лакей важным тоном.

— Это меня удивляет, — ответил пораженный сыщик, — откуда его сиятельство знает меня?

— Не могу знать, но когда вы позвонили, князь сказал: сильно ошибусь, если это идет не знаменитый сыщик Шерлок Холмс.