Так как, однако, все было тихо, он от улицы Скиавоне направился к пристани Пиацетты и кликнул гондольера.

Теперь пора, — шепнул Шерлок Холмс. Одним, прыжком он очутился у выходной двери — разбойник даже не потрудился ее закрыть. В следующую же минуту сыщик был уже на улице. Он постоял еще в глубокой арке входных дверей музея, высматривая своего врага. Но тот, обернувшись спиной к Пиацетте. уселся уже в нанятой им гондоле, так что Шерлок Холмс мог спокойно направиться к пристани.

— Гарри!

Зов этот взбудоражил молодого человека, стоявшего в раздумье на корме своей гондолы.

— Вперед! Вон та гондола в светлой окраске, которая как раз дает место пароходу! Но смотри, мой милый, чтобы она не успела скрыться.

Сыщик вслед за этим уселся в гондоле и вполголоса рассказал помощнику об ужасном приключении, которое ему пришлось пережить в этот вечер. Юноша от ужаса забыл всякую осторожность и не раз чуть не сталкивался с другими гондолами.

— Ты слышал? — полушепотом произнес Шерлок Холмс, — он, видимо, только что пристал к берегу.

— Вы правы, начальник, — ответил Гарри, — гондола остановилась, какой-то мужчина вышел из нее. Я тоже пристану к берегу.

Вечерний туман настолько сгустился, что Шерлок Холмс должен был полагаться больше на свой слух, чем на свое зрение. Тот человек, во всяком случае, принадлежал к числу обитателей острова Сан-Джорджио, так как гондола, на которой он приехал сюда, отправилась обратно в Венецию.

Неслышными шагами знаменитый сыщик пошел вслед за своим противником. Последний прошел мимо виллы князя Тамара и отправился прямо к расположенному рядом невзрачному дому, окруженному запущенным садом.

Калитка была открыта, и разбойник беспрепятственно вошел в сад. Он не потрудился закрыть ее, так что Шерлок Холмс на расстоянии не более десяти шагов последовал за ним.