— Вы желали, — сказал он, — получить из библиотеки книгу духовного содержания; вот она, да послужит она вам к исправлению! — Он передал арестанту маленький томик и удалился.

Как только замолкли его шаги, бродяга вскочил со своего твердого сидения и поспешил к окну, которое было расположено довольно высоко и не давало возможности выглянуть.

Он раскрывал страницу за страницей, поднимал их против света и наконец облегченно вздохнул. Видимо, он нашел то, что искал.

Он уже собирался сделать знак ногтем на открытой им странице, как вдруг из одного из сделанных Шерлоком Холмсом отверстий прямо на книгу упал кусок извести.

Арестант на секунду точно окаменел, а потом он начал усиленно стучать в дверь камеры.

Сейчас же появился надзиратель, которым незадолго перед этим принес книгу.

— Что у вас опять? — спросил он раздраженным тоном.

— Я хотел только обратить наше внимание, — настойчивым тоном сказал бродяга, — что эта книга служила тайным целям. Взгляните на подчеркнутые буквы — из них составляется, наверно, переписка между одним из арестантов и его сообщниками. Не передадите ли вы книгу господину следователю? Если эти подчеркивания откроются после, то, чего доброго, еще на меня, бедняка, падет несправедливое подозрение.

Шерлок Холмс осторожно вышел из своей камеры и через несколько минут пришел к следователю, который держал духовную книгу в руке.

— Удивительный человек, наш арестант, — сказал он сыщику, — он обращает наше внимание на переписку преступников, которая может, пожалуй, дать существенные разъяснения.

Шерлок Холмс громко расхохотался.

— И я так думаю, — ответил он, — и вот почему эта добросовестность очень подозрительна, — и он рассказал следователю то, что видел из своей камеры.

— А теперь посмотрим, что именно ему сообщили таким необычайным способом. Ага, — воскликнул он, держа книгу так, что свет падал прямо на открытые страницы, — вот тут несколько слов подчеркнуто ногтем. «Еще… все… спокойно… тревожиться не следует… надеюсь… скорое освобождение». Он хочет нас уверить, что он только невинный бродяга, отсюда эта кажущаяся откровенность.