— Вы, мистер Холмс, принесли мнимому князю картину, нарисованную каторжником Буонотти; Тамара сейчас же понял ее значение; он уговорил меня поискать в указанном месте и, если бы я нашла там, как он полагал, какие-либо драгоценности, принести их в тот уединенный трактир. Очевидно, со времени ареста его сообщника Буонотти он боялся надзора за собой.

Графиня тяжело вздохнула и схватилась за сердце, как бы ощущая там сильную боль.

— Под камнем я нашла драгоценные камни громадной ценности и при них записку: «Моему дорогому начальнику на случай, если бы со мной произошло несчастье».

У меня спала пелена с глаз. Мое подозрение оказалось основательным — князь Тамара и венецианский разбойник оказались одним и тем же лицом. В том трактире, куда он явился в маске бродяги, я сообщила ему о моем открытии. Не задумываясь, он приколол меня. Сегодня я пришла сюда за свои ми письмами и вдруг увидела, как мнимый князь бежит через сад к дому, причем мне бросилось в глаза, что он был без усов.

В изнеможении графиня прервала свой разговор.

— Боже! — вдруг крикнула она, хватаясь за сердце, — мне дурно! Отец!

Она опустилась в кресло, тяжело дыша:

— Да простит он меня — скажите ему…

Все остальное замерло в хрипении, становившемся все тише и тише. Ее поразил разрыв сердца.

Шерлок Холмс закрыл ей глаза.

Великому сыщику удалось изловить всю шайку князя Тамара; цирюльник, конечно, тоже принадлежал к числу его сообщников, и у него было найдено все наследие каторжника Буонотти.

Несмотря на этот успех, Шерлок Холмс в скором времени покинул Венецию и возвратился в Лондон, к месту своей постоянной деятельности.