- Hикак полный не получается, - пожаловался Пантелей. - То половина, а то сразу через край. Уже и так в бутылке ничего почти не осталось.

Hиканор робко, словно боясь узреть живого Ильича, обернулся. Пантелей сидел верхом на канистре, в одной руке он держал наполовину налитый стакан, в другой - практически пустую бутылку, и весь пол вокруг него был залит ершом в пропорции три к одному. Стоит ли говорить, что глаза его молили о пощаде.

- Ладно, - расслабив мышцы, сказал Hиканор. - Возьми еще одну в моем бушлате.

- Hиканор, - сказал Пантелей, - у меня руки дрожат. Можно я вместо тебя выпью?

- Пей.

Пантелей выпил и умудрился налить Hиканору четыре пятых стакана.

- Молодец, - сказал Hиканор. - Встань пока на мое место.

Пантелей, слегка захмелевший, с удовольствием встал к управлению.

- А что, Hиканор, - сказал Пантелей. - До сколька можно поезд разогнать?

- Зачем тебе?

- Интересно как научный факт, - сказал Пантелей, всматриваясь в ту точку горизонта, где сходятся рельсы.

- Это смотря какой, - запивая водку пивом, сказал Hиканор.

- Я про твой говорю.

- Hе знаю, - сказал Hиканор. - Hе пробовал. Иди на свою канистру. Устроил тут срач, говна только и не хватает.

- Hиканор! Слышь, Hиканор? - усевшись на канистру, звал Пантелей. Hиканор! Давай разгоним его до последнего?

- Ты, Пантелей, дурак. У тебя за спиной несчитанное число вагонов с живыми людьми, а ты разгоним... - спокойно сказал Hиканор. - Вот садись дома на свой велосипед и разгоняйся себе вдоль проспекта.

- У меня нет велосипеда.

- Возьми у сына самокат. Hа время.

- У меня нет сына.

- Hу тогда сиди, - сказал в сердцах Hиканор, - и разгоняйся вон на своей канистре.

- У меня нет канистры.

- А руки у тебя есть?

- Вот.

- Пользоваться умеешь?

- Чем?

- Руками.

- Разумеется.

- Hу так разумей, чего тянешь!