Проходя через читальный зал, Рон приглашает и Хана поехать в Тидбинбиллу. Выезд назначается лишь на одиннадцать часов — оказывается, до этого Рону необходимо пойти на воскресную службу в университетскую церковь.

— Я тем временем помолюсь дома, — с очень серьёзным видом вторит ему Хан.

— А я почитаю книгу о национальных парках Австралии, — таким же серьёзным тоном говорю я. Рон улавливает шутливость моего тона и чуть заметно улыбается, а мистер Хан, обременённый важностью своей духовной миссии, с непроницаемым лицом удаляется в свою комнату.

Пока мои новые приятели очищают свои души, я забиваю свою голову всем, что могу найти о Тидбинбилле.

В первый же день по прибытии в департамент зоологии Австралийского национального университета я познакомился с молодым австралийским учёным Питером Темпл-Смитом, который занят изучением биологии утконоса. Высокий и худощавый, с окладистой рыжеватой бородой, он оказался общительным собеседником и увлечённым исследователем. Он расспрашивал меня с живым интересом об особенностях фауны и охраны природы в СССР и в свою очередь охотно посвящал меня в проблемы, стоящие перед австралийскими зоологами.

Прошло лишь две недели моего пребывания в Канберре, как Питер собрался в очередной полевой выезд для отлова и мечения утконосов. Я с радостью принял его приглашение принять участие в этой поездке.

К нам присоединился молодой канадский зоолог Майкл Алексюк, проводивший в это время свои исследования при Австралийском национальном университете.

Район, где Питер проводит свои работы, находится примерно в ста километрах к югу от столицы. Сначала наш путь лежал по шоссе, но затем мы свернули на просёлок. Вокруг сменяют друг друга маленькие посёлки, фермы, участки пастбищ, отгороженные проволочными изгородями, и ещё не тронутые островки девственного эвкалиптового леса. Местами и лес огорожен — кто-то купил участок и начинает расчищать его под пастбище. Деревья в таких случаях перед рубкой кольцуют, чтобы они высохли на корню. Окольцованный эвкалиптовый лес являет собой грустное зрелище…