И вот теперь, просмотрев его содержимое, я лежал в спальне и думал, думал:

Как страшно: Я закусил губу и вцепился в простыни, словно от того, насколько сильно я сомкну пальцы, зависело, выживу я или нет. Как страшно увидеть в лицо смерть.

Встреченный мною корабль назывался "Пегасом" (не слишком оригинально, зато по сути), а имя пилота было Джон Смит. Банально до символичности. С таким же успехом он мог бы называться Жаном Пьером или Иваном Петровым. Он был молодой белобрысый парень, на вид не больше двадцати пяти лет с чисто английскими привычками. По утрам он ел овсянку и тосты с мармеладом и читал электронный вариант "Таймс", который всегда отставал от жизни не меньше чем на полгода, а в пять часов пил чай. Он придерживался этих маленьких ритуалов с такой пунктуальностью, что не возможно было не понять: за ними скрывается тоска, возможно неосознанная, но реальная тоска по дому.

Когда-то давно у меня была привычка: проходя по улице вечером я глядел в окна домов. Я видел комнаты, в комнатах мебель, картины, фотографии, и по этим предметам я пытался угадать характер хозяев. Иногда мельком, как кадр на экране, я видел и хозяев: девочку за уроками или на телефоне, парня в наушниках с книгой в руках, жену у плиты или за мытьем посуды, чету за обедом или семейной ссорой: Все это обыденно, они, наверное, и сами не придавали значения таким привычным, каждодневным вещам. Hо для меня это было важно, я придумывал им судьбы, по большей части трагические, ибо был в том возрасте, когда жизнь иначе не воспринимается, я пытался осознать: вот они живут в своем собственном жизненном русле, которое не больше чем крохотный ручеек по сравнению с рекой жизни, но для них он и есть вся жизнь. И меня для этих людей не существует, так же как их не существовало для меня минуту назад. Я пытался представить себе это, но почти никогда не мог. Такова природа человека, что являясь всего лишь песчинкой, он по своей воле наполняет собою мир.