– Ты говоришь, он фотографии какие-то все смотрел, – напомнил Гуров. – Что за фотографии?

– Да все то же, – махнул рукой Комков. – Семейный альбом. По своим скучает… Они там, в его комнате. Я-то в его вещи не суюсь – упаси бог! – Он вдруг подозрительно посмотрел на Гурова и спросил с тревогой: – А ты чего все спрашиваешь, начальник? Или с Пашкой случилось что?

– Случилось, – сухо ответил Гуров и повернулся к двери. – Значит, я посмотрю его вещи?

– Дело хозяйское, – развел руками Комков. – Раз случилось – значит, случилось. У кого какая судьба, как говорится… – На его помятом лице не было написано ни особого сожаления, ни любопытства.

Гуров вошел в комнату, которая выглядела более опрятной, выдвинул на середину чемодан. Потом секунду подумал и решил начать со шкафа. В шкафу на пластмассовых плечиках висели два костюма – серый и темно-синий – далеко не новые, но выглядевшие довольно прилично.

Гуров проверил карманы, ощупал подкладку – везде было пусто. Для порядка он переворошил еще и постель, но и там ничего не нашел – постоялец не прятал под матрасом ни валюты, ни героина, ни патронов.

Собственно, Гуров и не рассчитывал на то, что гость из Пензы настолько глуп. Что бы он ни заливал тут Комкову, а денежная работенка его припахивала кровью, и сам он вряд ли был невинным инженером. Занимался он чем-то явно противозаконным, а такие люди не любят оставлять улик.

Закончив с постелью, Гуров принялся за чемодан. Он придвинул к нему скрипучий деревянный стул, из тех, что когда-то носили гордое название "венские", уселся на него и взялся за чемоданные застежки.