В это время новенький фургон «Шевроле» выехал на авеню там же, где выехали и они.

В понедельник в пять минут седьмого утра других машин на дороге видно не было.

– Я думал, это будет лимузин. В кино если кого преследуют, так на большом черном лимузине, – сказал Алекс.

– Это только в кино. – Колин все наблюдал за фургоном, который так и держался от них на расстоянии одного дома. – В настоящей жизни ничего не бывает таким явным.

Деревья с правой стороны улицы отбрасывали длинные тени на дорогу, и на ветровом стекле то и дело вспыхивали яркие блики. Майское солнце всходило где-то далеко на востоке. Самого его еще не было видно, но в лучах его уже купались старые двухэтажные домики, и теперь они выглядели как-то свежее, моложе.

Взбодренный свежим утренним воздухом и запахом уже набухших почек, Алекс Дойл думал, что никогда он еще не был так счастлив, как сейчас. И предстоящее путешествие возбуждало его не меньше, чем Колина. Управляя тяжелой машиной, он наслаждался послушной ему мощью. Впереди их ждал длинный путь: много часов, много миль, – но лучшую компанию, чем впечатлительный и веселый Колин, вряд ли составит иной взрослый.

– Он все еще за нами, – не унимался Колин.

– Интересно зачем.

Колин пожал плечами и, продолжая наблюдать за их преследователем, ответил:

– Для этого может быть много причин.

– Назови хоть одну.

– Ну… возможно, он узнал, что мы переезжаем в Калифорнию. Везем с собой ценности. Семейные драгоценности, и все такое. Он выслеживает нас где-нибудь на безлюдной дороге, сталкивает в кювет своим фургоном и грабит.

Алекс рассмеялся:

– Семейные драгоценности? Да у тебя с собой только одежда. Все остальное мы неделю назад отправили машиной, и часть твоя сестра взяла с собой в самолет. И уж поверь мне, что из всех ценностей мои наручные часы – самая большая.

Смех Алекса нисколько не смутил Колина.