- Здорово ты их, - сказал она, когда мы перешли в другой вагон. - Да если бы они поняли хоть что-то, - я безнадежно махнул рукой. - Ведь их сейчас можно даже с поезда сбросить, и ничего им не будет. И ничего не поймут. Василиса смотрела на меня, словно в первый раз меня увидела. Потом вдруг сказала: - Ты пиво свое забыл. Пойду заберу. - Да черт с ним, с пивом, - сказал я. - Куда ты собралась, там же эти два придурка сейчас в себя приходят. - А, ну да, - она улыбнулась, - рыцарь ты мой в джинсовых латах. Что такое латы, я знал приблизительно, поскольку в музеи ходить не любил и историей не очень интересовался. Что они точно не джинсовые, я знал наверняка. Чувство юмора Василисе явно было не занимать.
Мы вышли на полустанке, название которого я сейчас даже не помню. Уже начинало темнеть. Мы ждали автобуса полчаса. Я купил у одиноко стоявшей торговки несколько пирожков и пластиковую бутылку с компотом. - С чем пирожки? - спросила Василиса. - С котятами, - буркнул я, сильно подозревая, что не так уж я и неправ. Hачинка пахла очень странно. - Ага - их ешь, а они мяукают, - продолжила Василиса. Этого я еще не слышал и хихикнул, чуть не подавившись пирожком.
Автобус был старенький, обшарпанный. Он мог рассыпаться на запчасти в любой момент, но именно такие автобусы я очень любил.