Я отцепил руку от руки Васи, сделал несколько дыхательных упражнений и сел на траву, блаженствуя оттого, что больше не надо никуда идти. Я ждал, что Вася попросит меня разжечь костер, потому что она уже вытащила из рюкзака какой-то коробок, но она не просила. Я с удивлением заметил, что в лунном свете ее лицо странным образом преобразилось. Она не то что стала симпатичной, вовсе нет, но вот взгляд притягивал к себе и отвлекал внимание от всего остального. В ее глазах отражалась луна, а темные волосы казались золотыми.

- А теперь послушай меня, - сказал она тихо, открывая книгу, - хотя нет, подожди. Ты английский знаешь? - Да, конечно, - сказал я, - а что? - Тогда прочитай вот это. Я открыл книгу в нужном месте и с удивлением увидел английские буквы того же готического шрифта. Странно, ведь название было на русском. Я заложил пальцем страницу и немного пролистал книгу. Половина ее оказалась на русском (на очень странном русском), половина - на английском (на еще более странном английском). Я вскоре понял, что не понимаю ничего из написанного. Я попробовал прочесть то место, которое мне показала Вася. Это был русский. Hа второй строчке я споткнулся, тупо перечитал все сначала несколько раз, и опять ничего не понял. - Что это за тарабарщина? - спросил я, отдавая книгу. - Древнерусский. - А то, где не на русском? - Староанглийский, - ответила Вася невозмутимо. - Кошмар! Как ты ЭТО читаешь? - ужаснулся я. - Да тут, в общем, ничего сложного, - ответила она, - дело привычки. - Hичего себе у тебя привычки. А почему название на обложке нормально можно прочесть? - Обложку сделал мой отец. Стилизация под старину, - гордо сказала она. - Да уж, действительно старье. - Hе старье, а раритет. Это издание тысяча семьсот энного года, единственных экземпляр, остальные уничтожены. Я нашла его на чердаке у одной древней бабушки, в деревне рядом с нашей дачей.