Ярко-голубое море, с бегающими по его волнам блесками солнечных лучей. Hежная лазурь неба, еще не успевшаяся затянуться дымом и гарью столь обычной для такого большого города, каким являлся Владивосток, насчитывающий уже около двух с половиной миллионов жителей. Далекие сопки, залитые радужным светом, чьи вершины, обычно скрытые призрачной дымкой тумана, теперь четко выделялись на фоне неба. Серые плоскости домов, с не обсохшими еще после ночного дождя стенами, яркая листва на деревьях - вот уже месяц как стояла подобная погода. Слишком искусственная, как опять сказала бы одна знакомая Андрея. "Если бы не было тьмы, мы бы никогда не видели звезд" - пришло на ум Андрею высказывание из "Черной Книги" Hиены. "Когда каждый день приносит лишь счастье, начинаешь переставать ощущать его. Когда все время светит солнце, перестаешь замечать его и радоваться ему..."

Гулко ударила пушка - двенадцать часов. Андрей посмотрел на пустую чашку с темно-коричневым осадком кофейной гущи, подобно кляксе, размазанной по тонкому белому фарфору, и вошел внутрь комнаты, закрыв за собой балконную дверь.

Андрей жил в небольшой двухкомнатной квартире, расположенной в длинном шестиэтажном доме, стоящем в нескольких минутах ходьбы от остановки "Столетие Владивостока" - когда-то почти окраиной города, а теперь являющейся почти его центром. Квартира досталась ему в наследство от бабушки. Квартира, да еще, старый уже, кот Рыжик. Андрей помнил, что когда тот был еще совсем маленьким, то шерсть его была не рыжей, как сейчас, а розовой - какая-то безобидная мутация, прошедшая со временем. Сейчас кот спал на полу, в конусе света, падающего на него из открытого окна. Кому-кому, а ему было совершенно наплевать на реальность или нереальность погоды, пока ему не мешали делать то, что он хочет.

Помыв посуду, оставшуюся еще со вчерашнего вечера, Андрей прошел в спальню и включил свой "PentiumMMX 166" - достаточно хилую по нынешним временам машину, но с которой у него были связаны самые теплые воспоминания.