– Вот как? – протянула я разочарованно, поскольку мне уже доводилось встречать типов такого сорта. – Теперь все понятно! Вы хотите, чтобы я позировала для соответствующих журналов: на лице – улыбка, на теле – одни колготки?

– Ну что вы, – проскрипел он, засопел и замигал, как светофор на перекрестке. – Я, в основном, имею дело с древностями…

– Даже так! – взорвалась я. – Между прочим, я гожусь вам в дочери, и к вашему сведению, ни разу в жизни не надевала корсет! Какое вы имеете право оскорблять меня?

– Успокойтесь, – протянул он руку, словно защищаясь от моих слов. – Я только хотел сказать, что имею дело с картинами, мебелью и другими антикварными вещами…

– И совсем не хотите, чтобы я позировала для фотографий?

– Упаси бог! – Он вздохнул. – А что, Рио не вернется в ближайшее время?

– Он не вернется вообще.

– Вы уверены в этом?

– Так же, как в том, что на мне розовые плавки… Впрочем, это не так уж важно, мистер Ромейн, – добавила я быстро. – В общем, совершенно уверена.

– Вероятно, у меня нет иного выхода, – грустно заявил посетитель. – Остается надеяться, что вы мне поможете. Вот это я получил сегодня утром с почтой, – он бросил на стол лист бумаги.

Это была страница из телевизионного журнала с перечнем передач, и мне сразу бросились в глаза слова «Вечерняя передача Сэма Барни», поскольку они были жирно обведены карандашом. Намного ниже карандашом же кто-то приписал: «Посмотрите эту передачу, Ромейн! Для тебя это вопрос жизни и смерти!» Мистер Ромейн внимательно наблюдал за моим лицом, пока я разглядывала послание.

– Ну, что вы скажете? – спросил он нетерпеливо, Я пожала плечами.

– Должно быть, эта передача – жуткая белиберда, если ее рекламируют подобным образом! Лично я предпочитаю старые фильмы по восемнадцатому каналу.

– Каким образом, черт побери, телевизионная передача может быть вопросом жизни и смерти для меня?! – не выдержал флегматик. – Именно этого я не могу понять!