— Может, сам сходишь? — насмешливо сощурился Ачкасов.

— Ты же знаешь, что в банк без пропуска ходу нет.

— А кто тебе мешает на себя переоформить? Я тебе уже сто раз говорил. Думаешь, мне доставляет удовольствие пресмыкаться перед бабами?.. А ты был когда-нибудь в кабинете у того управляющего, вернее, у той управляющей?.. Там народу полно. И все свои. И не с пустыми руками. Момент ловят, чтобы незаметно сунуть.

— А ты по-стариковски, подладься к ней. За сорок тысяч и ради делового знакомства можно с любой переспать.

— Ну, ты остер! Со своими шлюхами равняешь? Я тебе уже говорил, она женщина интересная и может самостоятельно решить свои проблемы. Возле нее такие Аполлоны от кооперации вьются — не нам чета… Да, впрочем, и денег-то все равно нет.

— Так что — поехали? — упавшим голосом спросил Фришман.

— Подождем. Просто надоело в банке околачиваться. Мы и отсюда увидим, если привезут. В двенадцать все операции прекращаются. Осталось полчаса. От этого бедлама голова кругом идет. Все сожрать готовы друг друга, лишь бы деньги вырвать.

— Ленечка, так тебя же могут не пустить. Пропуск-то с десяти до одиннадцати! — испугался Фришман.

— Не боись. Боря. Я за свои действия отвечаю, — глубокомысленно изрек Ачкасов, исподлобья поглядывая в ветровое стекло. — Лишь бы броневик прикатил.

Они надолго замолчали.

Минут через двадцать Ачкасов взглянул на свои «командирские».

— Трогаем, Боря, — он крутанул ключ зажигания, «Москвич» лихорадочно задрожал, — ждать больше нечего. Видишь, расползаются, как пауки из банки, — криво усмехнулся Ачкасов. — Если и привезут, то все равно сегодня не выдадут. А у Светки день рождения. Она мне целый список настрочила, уже полдень, и на базаре особо не разгуляешься.

Пестрая толпа кооператоров прошла мимо. В открытое боковое стекло машины донеслось:

— … Вечно ждешь, как милостыню… хоть бы до конца недели кровные выцарапать… разъелись тут, кровопийцы… кормишь их, кормишь…