У Беки не было друзей, потому что она была стеснительной, да и жила на восточной, сельской стороне дороги. Она была одной из немногих фермерских дочек в нашей школе и сидела в классе двумя рядами позади меня.

- Эй, что стряслось? - спросила я, проникшись сочувствием.

- Мама забыла обо мне! - зарыдала она еще пуще, прикрывая руками несчастное мокрое лицо.

- Нет, быть такого не может, - полились из меня слова утешения.

- Она никогда так не опаздывала! - всхлипывала Беки.

- Может быть, она застряла в пробке?

- Ты так думаешь?

- Конечно! А может быть, ей позвонил кто-то из этих надоедливых торговых представителей, которые вечно спрашивают: «Твоя мама дома?»

- Правда?

- Это случается сплошь да рядом. А может быть, ей пришлось остановиться, купить продуктов, а в «От семи до одиннадцати»

- Думаешь, так может быть?

- А почему бы и нет? Есть-то ведь надо. Так что не переживай. Она обязательно придет.

Я как в воду глядела. Вскоре подкатил черный пикап с виноватой матерью и дружелюбной мохнатой овчаркой. Беки бросилась к своей маме, а потом снова подбежала ко мне и выпалила:

- Мама говорит, что если твои родители не против, то ты можешь в субботу зайти к нам в гости.

Никто никогда не приглашал меня в гости. В отличие от Беки, я вовсе не была стеснительной, но популярностью не могли похвастаться мы обе.

Я без конца опаздывала в школу, потому что просыпала, сидела на уроках в солнцезащитных очках и имела на все свое мнение, что было совершенно нетипично для обитателей Занудвилля.

Задний двор у Беки оказался величиной с Трансильванию. Это было отличное место, где можно было прятаться, играть в монстров и есть столько свежих яблок, сколько может уместиться в желудке ученицы третьего класса.

Я стала единственным ребенком в классе, который не бил ее, не отворачивался от нее и не обзывался. К тому же я начала пинать всех, кто пытался ее обидеть. Короче говоря, Беки стала моей трехмерной тенью, а я - ее лучшей подругой и телохранителем. Так оно продолжалось и до сих пор.