– Но это женщина!

– Да, Уотсон, это, без сомнения, меняет дело. Но позвольте же мне выслушать ваше мнение! Вперед! Используйте свой естественный здравый смысл.

Это был откровенный вызов, и я, льстя себя надеждой, что в прошлом не был так уж бесполезен для Холмса, выполнил его просьбу.

– Ну, – сказал я, – миссис Кэбплеже наверняка не слишком деликатная особа, поскольку она назначает вам свидание так, словно считает ваше время своим собственным.

– Великолепно, Уотсон! С годами вы изрядно усовершенствовались. А что еще?

На меня снизошло вдохновение.

– Холмс, по-моему, слово «миссис» в столь сжатом тексте абсолютно не нужно! Я в этом уверен.

– Еще лучше, мой дорогой друг! – воскликнул Холмс, откладывая в сторону салфетку и бесшумно аплодируя. – Буду рад услышать дальнейшие рассуждения.

– Миссис Глория Кэбплеже, Холмс, – новобрачная. И она настолько гордится своим новым именем, что настаивает на определении «миссис» даже в самой короткой записке. Что может быть более естественным? Особенно если мы представим счастливую и, возможно, прекрасную юную леди…

– Да-да. Но, Уотсон, будьте так любезны, оставьте в стороне литературные изыски и перейдите к делу.

– Боже правый, но я уверен в этом! – воскликнул я. – И это подтверждает мой первый скромный вывод. Бедная девочка невнимательна к другим, скажем так, просто потому, что избалована любящим молодым супругом.

Но мой друг покачал головой.

– Думаю, все обстоит не совсем так, Уотсон, Если бы эта дама испытывала непомерную гордость от того, что вышла замуж, она бы подписывалась «миссис Генри Кэбплеже», или «миссис Джордж Кэбплеже», или как уж там зовут ее супруга… Но вы правы по меньшей мере в одном отношении. В слове «миссис» есть нечто странное, даже тревожащее. Она слишком настойчива в этом.