«Пророчества Чилам-Балама» действительно сформировали новое самосознание юкатанских майя, стали для них тем же, чем явилась «Книга народа» («Пополь-Вух») для майя-киче или хроника Хуана Баутисты де Помара для инков. Пророчества, недавно найденные в укромных тайниках джунглей Петена или в саваннах Юкатана, учат, что необходимо сродниться с новым представлением о времени, с новым отношением ко вселенной. В них прослеживаются истоки древнего астрономического календаря майя, основанного на понимании времени как циклически возобновляемой субстанции, когда каждое явление сопрягается с последующим через сложную систему сцеплений, где каждая шестерня вращается со своей особой скоростью. Обряды, мифы, искусство — все, вплоть до обыденных движений и манер, является отражением этой относительности соподчинений, независимости протекания каждого события при взаимосопряженности временных ритмов двадцатиричной системы календарного счета, когда дни («кин») слагаются в месяцы (20 кинов составляют виналь), месяцы — в годы (18 виналей равны одному туну), годы в «века» (20 тунов = 1 катун), а те — в «большие века» (20 катунов = 1 бактун). Археолог Джон Эрик Томпсон отметил гениальность астрономов народа майя, сумевших сопрячь три календарных цикла: солнечный, лунный и цикл Венеры, скорректировав на 4 дня каждый 61-й венерианский год и на 8 дней после 57-го года, завершающего пятый венерианский цикл, что позволяло им свести погрешность подсчетов к двум часам за 481 год. Для своей эпохи это был самый точный календарь в мире.