Золотоволосых среди них не было, но, на удивление младшим эльфам, попадались орки со светлыми гривами: не то русые, не то грязно-седые. Все они, подобно оркамвоинам, носили штаны и куртки, грубо сшитые из кусков меха. Одни были босы, другие - в тяжелых башмаках, похожих на лошадиные копыта. На многих были украшения - костяные и золотые. Странно выглядели грязные пальцы, унизанные драгоценными перстнями. "Они бы и рады обменять свои игрушки на мясо и хлеб, да слишком далеко до тех мест, где с ними поменяются, - сказал Тингрил. - А золото эти будто бы не служившие Мордору, само собой, добыли на войне". У двух из них были совсем маленькие детеныши, у одной - привязанный к спине, у другой - к животу. Плач орочьих младенцев вторил воплям орок и вертящихся у тех под ногами орчат. В глазах темнело от пронзительных криков и дурного запаха. И тут одна из них, поймав взгляд Нарендила, что-то сердито крикнула, подхватила с земли небольшой камень и швырнула в него. Эльф едва успел отклониться в сторону. Другие орки последовали примеру зачинщицы. Камни один за одним рассекали воздух, сопровождаемые злобными выкриками. - О чем они кричат? - спросил Элуин. - Хотят, чтобы мы ушли, - ответил Тингрил. Камни будто сами огибали его и, похоже, он нисколько не растерялся. - Поносят нас. - Это безумие, - сказал Нарендил, - они видят, что мы вооружены, и все-таки нападают... - Но едва он, произнося эти слова, взглянул на рукоять кинжала у пояса, каменный дождь сошел на нет и несколько орок даже отбежали в сторону, надев горшки на головы. - Нет, Нариндол, - усмехнулся предводитель, - это не безумие, это орочья злоба. Тьма ведет их как бешеных собак - но до поры, покуда нет угрозы их жизням. Однако не все орки бежали. Не успел Тингрил договорить, острый камень ударил Нарендила в плечо у локтя. Тот невольно схватился за ушибленное место, и еще один камень разбил ему костяшки пальцев.