Это был старый орк, опирающийся на кривой и шаткий посох. - Вождь? - спросил Имлас. - Нет, это не вождь, - холодно отвечал Тингрил, и возле губ его проступили брезгливые складки. - Это бесполезный и беспомощный старик. Если мы убьем его, никому не будет жаль. Старик чуть отошел от пещеры и стоял, медленно озираясь. Голоса все кричали, казалось, повторяя некий приказ. Внезапно старик оттолкнул свою клюку, опустился на четвереньки и попытался отползти в сторону. Но тут же в воздухе мелькнул камешек, кинутый из землянки. Старик охнул и замер, распластавшись ничком. За первым камнем последовали второй и третий, и тогда он с трудом поднялся и заковылял к неподвижно стоящим эльфам. - Он, должно быть, чужой им, - сказал Нарендил. - Может быть, пленный... - Он чей-то отец или дед, - с мрачной усмешкой произнес предводитель, - а участь его ничем не лучше участи пленного. Из слабых среди орков старики всех ничтожнее. За ребенка вступится мать, за старика никто не вступится. Смотрите. Орк подходил все ближе, между ним и Тингрилом было не более пятнадцати шагов. Это был самый старый орк из всех, кого видели эльфы, - на поле боя такого не встретишь: седой, как речной песок, в одеждах из плешивого меха, со страшными черно-багровыми следами ударов на лице - если то было лицо и воистину зловонный. Орк остановился, тяжело отдышался и заговорил. - Мы не служим Мордору, - трудно было разбирать слова Всеобщего языка, произносимые низким и хриплым голосом столь невнятно, будто говорил лесной зверь, принужденный заклятьем. - Никто здесь... не служит Мордору... - Уж конечно, вы не служите Мордору, - резко ответил Тингрил, - ибо Тому, Кто Сгинул, не нужны слуги. Не бойтесь, мы пришли не за вашими головами, он возвысил голос, чтобы слышали и другие орки в своих ямах и дырах. - Нам нужна вода. Мы пробудем здесь ночь, день и еще ночь. Мы не тронем вас. Но тот, кто подойдет к нашему лагерю слишком близко, пусть пеняет на себя.