— Скажите, это замок Карентин? — прокартавил полковник.
— Какое вам деле до этого? — Дороти явно теряла самообладание.
— Какое мне дело? — Полковник удивленно посмотрел на нее. — Я наследник покойного сэра Роберта Торпа, девятый баронет Карентина, и я намереваюсь поселиться здесь. В 11 часов прибудет адвокат для передачи мне наследства.
Дороти Торп никогда за словом в карман не лезла, но здесь она потеряла дар речи.
Придя в себя, она обрушила на Декстера гром и молнии:
— Если здесь и есть кто-нибудь из наследников моего мужа, то это только я, слышите вы, старый щелкунчик. Ну, а теперь убирайтесь отсюда, иначе я спущу на вас собак.
Дороти, взяв два пальца в рот, издала такой пронзительный свист, что смолкли не только радостно щебетавшие птицы, но вздрогнул и полковник. Не обращая внимания на полковника, Дороти скомандовала:
— Каро! Хассо! Лойд! — Дружелюбно улыбнувшись, она добавила: — Это доги чистокровной породы. У них на совести по крайней мере восемь человек, которым они перегрызли горло. Об этом сказано в их родословной.
Полковник, на совести которого, вероятно, было больше восьми человек, не стал ждать появления трех бестий. Он попятился назад, затем резко повернулся и помчался к воротам, словно собаки уже хватали его за тощий зад.
На террасе появилась Патриция, удивленно спросив:
— Почему он удирает? Полковник произвел впечатление весьма изысканного человека, когда интересовался вами. Настоящий джентльмен, таких нынче едва ли встретишь.
— Пошел он к черту, твой приятный джентльмен. Он собирается поживиться за наш счет. Если он окажется прав, то я уже никогда не покатаюсь на водных лыжах в Майами и не поохочусь на львов в Кении. А ты так и останешься бедной вдовой.
— Я знаю очень хорошее средство от головной боли, — сказала Патриция заискивающе, но сразу же умолкла.
Перед террасой появилась тощая женская фигура. На ней была серое, закрытое до шеи платье и надвинутая на лоб черная соломенная шляпа, а на ногах высокие ботинки на шнуровке, как будто эта дама собиралась начать восхождение на вершину Эвереста.