Единственный, с кем Дороти находила более или менее общий язык, был Эванс. Она разрешила ему устроить в подвале лабораторию. Дороти понимала, что ей никогда не удастся освободиться от него, так как он жил исключительно в мире своих открытий и не реагировал ни на какие козий.

Самым тяжелым испытанием были вечера за бриджем. Партнером Дороти был Эванс. Они постоянно проигрывали, так как Грэди блестяще играла в карты. Колкими репликами она платила Дороти за все, что ей приходилось терпеть в течение дня.

Декстер также старался изо всех сил, чтобы отомстить за дисковую пилу. Он обзавелся проигрывателем, и каждую ночь в замке гремели военные марши, а сам он играл на трубе.

Однажды под вечер, когда Дороти думала, что вот-вот с досады ее хватит апоплексический удар, она отправилась в «Кровавую кузницу» к своему другу детства Биллу Шеннону.

— Послушай, Билл, у меня неприятности, — сказала Дороти, опрокинув стаканчик своего дьявольского зелья.

— Да это и видно. В день похорон ты выглядела намного лучше.

Он бросил испытующий взгляд на другой конец зала, где за столом сидел Фишер, привезший сюда Дороти.

— Мне не нравится этот человек, — сказал он.

— Он единственный в замке ведет себя нормально. Выполняет свою работу, честен и не слишком болтлив.

— Пожалуйста, тише. Готов продать свою душу дьяволу, что твой честный, добросовестный, нормальный человек пытается не пропустить ни одного слова из того, о чем мы говорим.

— Ты как Патриция. Она тоже считает его сатаной. При одной мысли о нем у нее от страха зуб на зуб не попадает. Из-за этого она зубами сломала две чашки из отличного сервиза. — Дороти засмеялась.