— Я даже не знаю, как выглядит дельфин, — попытался отговориться Шеннон. Дороти, усмехнувшись, покачала головой.

— Дельфин из породы китов. Кстати, кашалот, длина которого достигает почти двадцати метров, больше подошел бы для твоих проделок. Ты смог бы обеспечить коньяком всю Англию.

Шеннон ухмыльнулся.

— Для столь большой оптовой торговли у меня нет необходимого капитала. Не хочешь ли ты подключиться к этому делу?

— Я подумаю. — Дороти встала. — Итак, если ты услышишь, что все мои любимые гости подохли от отравленной рыбы или разлетелись в клочья во время взрыва, ты должен на суде заявить, что я абсолютно невиновна.

Когда Дороти подошла к автомашине, Фишер уже ждал ее. По дороге домой она спросила его как бы между прочим:

— Приятная таверна эта «Кровавая кузница», не так ли?

— Конечно, миледи, — ответил Фишер. — И все же я позволю себе заметить, что существует полиция, которая делает все, чтобы некоторые старые традиции ушли из нашей жизни.

— В этом вы правы, — ухмыльнулась Дороти. — Билл Шеннон — величайший простофиля. Цивилизация сделала его дегенератом. Ему даже в голову не придет, что кто-то может посягнуть на жизнь своего ближнего.

— Меня это успокаивает, — уважительно сказал Фишер, не поворачивая головы.

Дороти не раз убеждалась в том, что Фишер отлично водит машину, но сегодня он был особенно великолепен за рулем.

ГЛАВА ПЯТАЯ, в которой компания наследников оказывается на волоске от гибели. Полковник Декстер развивает философию преступления. Не кто иной, как именно загадочный садовник, предлагает уведомить полицию

В пятницу Дороти спустилась в подвал, чтобы поболтать, как она это иногда делала, с доктором Эвансом. В этот день у нее было на редкость хорошее настроение. Она разговаривала со своим новым адвокатом, который посоветовал ей обжаловать завещание. Он не исключал успеха, если ей удастся доказать суду, что Роберт Торп, этот безнадежный пьяница, был невменяемым.