— Я не стану целовать тебя, пока ты сама этого не захочешь.

Эти слова почему-то прозвучали несколько снисходительно. Глаза Элли гневно вспыхнули.

— Прекрасно. Значит, мы подождем, пока я сама решу броситься в твои объятия. Только, боюсь, тебе придется долго ждать.

Принимая его молчание за согласие, Элли решительно открыла дверцу машины. Скорее бы убраться отсюда прочь!

— Папа, кто приехал? — раздался из дома голос Ханны.

— Элли Лэсситер. Та самая леди, с которой ты познакомилась на свадьбе, — крикнул Зейн.

— Хочу увидеть Элли.

— Мне пора, — поспешно возразила она, но Зейн придержал дверцу:

— Прошу тебя, только поздоровайся с ней.

— Мне не очень интересно общаться с твоей дочерью, — холодно и жестко произнесла Элли.

Зейн отшатнулся, словно его ударили хлыстом. Значит, ничего не изменилось. Глупец же он, что рассчитывал, будто она растает от его поцелуев. Элли никогда не поймет и не простит его. Да, она согласилась помочь и поработать с его лошадью. И будет часто приезжать к нему на ранчо. Они будут встречаться, но за этим ничего не последует. И он должен довольствоваться таким положением дел.

Ханна подбежала к ним и прижалась к отцу. , — Привет, Элли. Как ты здесь оказалась?

— Я приехала посмотреть на вашу лошадь, — отрывисто ответила девушка.

На душе у Зейна было тяжело, но при виде своей дочурки он не смог не улыбнуться. Она выглядела нелепо и неопрятно в грязной рубашке и джинсах. Вдобавок ко всему где-то потеряла пуговицу. Он был чрезвычайно доволен, что девочка начала понемногу обучаться рукоделию. Сам он с трудом вдевал нитку в иголку, которые просто терялись в его огромных руках.

— Правда, наша лошадка очень красивая? Папа сказал, что ей нужно в школу, а ты учительница.

— Уже нет. Была когда-то.

Ханна энергично тряхнула рыжими локонами.

— Папа сказал, что ты будешь учить нашу лошадку. Он обещал мне это.