— Оставьте деньги себе, — сказал он. — Купите что-нибудь для Криса.

— Вы слишком добры.

Тепло огня, вино и веселая благожелательность хозяина отогрели ее. Но главным оставалось счастливое избавление от Ланжелье. Что касается денег, то об этом она подумает позже.

Когда какая-то его фраза заставила Трикси рассмеяться, Паша был очарован. Откинувшись в кресле, она улыбалась теплой и щедрой улыбкой. Ее искрящиеся радостью глаза на секунду встретились с его глазами.

Ощутив внезапный прилив желания, Трикси подумала, что это вино оказало на нее столь возбуждающее действие.

«Сначала я расстегну на ее строгом воротничке перламутровые пуговки, — подумал Паша, глядя на ее разрумянившееся лицо. — Очень медленно, а потом…»

— Как чудесно сидеть у огня, — произнесла она вдруг, потрясенная неожиданными ощущениями, спровоцированными темным горячим взглядом Паши Дюра. — Холодным вечером. Мне это напоминает о доме… Не сама комната, конечно, — продолжала она нервно, — с печатью стиля Ришелье «не жалеть никаких средств», но тишина и тепло, и… Где, интересно, можно раздобыть в центре города яблоневые дрова?

— Затрудняюсь ответить. Не знаю. Хотите, я спрошу у Жюля.

— О нет… на самом деле это совсем не важно. Я только хотела… что… Зачем вы на меня так смотрите?

— Вы очень красивая, — улыбнулся он. — Я пленен.

Неужели она и впрямь столь целомудренна? Или шикарная затворница Ланжелье, как никто другой, умела играть роль юной невинности? Столь зрелая женственность и полная безыскусность казались несовместимыми.

— Вы сказали, что мы только поужинаем. Конечно же, он рассчитывал не только на это, однако постарался не проговориться.

— Еду скоро подадут. — Неужели она и вправду дрожит? — Позвольте подлить вам еще шампанского, — предложил Паша, стараясь придать голосу больше нежности.