— Два года — это очень большой срок.

С подобным проявлением мужской доброты она еще не сталкивалась.

Его слова погасили ее стыд, а терзания по поводу скромности и нравственности показались незначительными, поскольку речь шла лишь о физической стороне отношений.

Взглянув на него, она коснулась его щеки.

— Ты бесконечно добр.

— Удовольствие есть удовольствие, — заметил он ласково. — Это не обязанность, не долг.

— Что ты обо мне думаешь? — прошептала Беатрикс. — Ведь я тебя практически не знаю.

— В таком случае мне не терпится скорее с тобой познакомиться.

Ее тело, словно жившее собственной жизнью, инстинктивно ответило на намек, прозвучавший в его словах, возобновившейся пульсацией между ног.

— Не знаю, что на меня нашло. Но мне кажется, будто я вдруг отбросила прочь какие бы то ни было условности.

— Ты слишком болезненно на все реагируешь, — промолвил Паша, лениво поглаживая ей спину.

— В то время как мне следует просто получать удовольствие, — заметила она.

Лежа на его согнутой руке, она коснулась его возбужденной плоти, горячей и твердой.

— Вот об этом и думай, — промурлыкал он.

— Кто об этом узнает?

— Действительно, кто? В другой раз, когда получишь удовольствие, обещаю, тебе будет еще лучше.

— Ты это обещаешь?

— Конечно.

— Потому что переспал с половиной Парижа?

— Почему только с половиной? — возмутился Паша шутливо.

— В таком случае мне стоит сполна воспользоваться твоими талантами.

— Несомненно. Тебе понравится.

— Ты так самонадеян.

В ее глазах засверкали игривые огоньки. Паша улыбнулся и провел пальцем по увлажненному преддверию ее пещеры наслаждения.

— Не думаю, что у меня не получится довести тебя до состояния оргазма сегодня еще с десяток раз.

Она села в постели. В ее глазах застыло выражение наивного удивления.