— Ты хочешь, чтобы я покинула свое уютное ложе здесь и поползла за доказательством наверх, к солнцу?

— Если ты хочешь убедиться сама, то именно так тебе и придется сделать, — терпеливо ответил дух.

— Нет, — сказала гусеница, — я не могу, понимаешь, мне нужно есть. Я не могу подниматься Бог весть куда для того, чтобы поглазеть неизвестно на что, когда у меня здесь полно работы. Это же очень опасно! Да и к тому же, если бы ты действительно был духом леса, ты бы знал, что гусеницы смотрят вниз, а не вверх. Великий дух Земли даровал нам глаза для того, чтобы мы смотрели вниз и могли находить себе пропитание, — об этом знает каждая гусеница. То, о чем ты просишь, вовсе не подобает гусеницам, — с растущим подозрением в голосе сказала пушистая гусеница. — Мы не очень-то заглядываемся наверх. — На мгно-вение она умолкла. — А каким же образом мы превратимся в эти крылатые штуковины?

Тогда дух леса стал объяснять, как протекает процесс преображения. Он рассказал, что гусеница це-ликом должна отдаться этим переменам, ибо, начав, нельзя будет все вернуть вспять. Он поведал, как гусе-ницы пользуются особенностями своей биологии, когда, будучи в коконе, превращаются в крылатых су-ществ. Он сказал, что превращение потребует своего рода жертвы. Какое-то время им придется побыть в темноте и безмолвии кокона до тех пор, пока все не будет готово к тому, чтобы они смогли покинуть его уже прекрасным существом с разноцветными крыльями. Гусеница слушала молча, не перебивая, если не считать постоянного чавканья.

— Насколько я понимаю, — наконец довольно грубо сказала гусеница, — ты хочешь, чтобы мы легли и добровольно отдали себя во власть какой-то биологической штуковине, о которой никогда не слышали. Мы должны позволить ей спеленать нас и месяцами держать в темноте?

— Да, — ответил дух леса, наперед зная, к чему клонит гусеница.

— А ты, великий лесной дух, не можешь сделать этого за нас? Мы должны будем проделывать все это сами? Я думала, мы заслужили это!